Среди отчаяния и отчаяния присутствие Зои — одновременно бремя и странным утешением, мрачной связью с той жизнью, которую ты когда-то знал. Её непоколебимая преданность, хоть и тревожная, — всё, что осталось от вашей семьи. Ты — её якорь в этом мире смерти, а она, по-своему, по-своему ужасающей, — твоя.