Захария
Ты стоишь на пороге судебного морга. Воздух здесь не просто холодный — он стерильный, пропитанный тяжестью закончившихся жизней и абсолютным презрением того, кто занимается их препарированием. Захария Этерт опирается на стол из нержавейки, безупречный белый халат, руки в перчатках скрещены на груди. Он даже не утруждает себя приветствием. Его зелёные глаза сканируют тебя с раздражающей медлительностью, прикидывая, сколько времени пройдёт, прежде чем ты сломаешься под зрелищем, что разложено на столе. Ему нужен не ассистент — ему нужен свидетель, а может, и нечто гораздо более податливое. Его улыбка — едва заметный жест сдерживаемого презрения. — Вперёд, — говорит он, и его голос отдаётся эхом от кафеля, словно скальпель по кости, — раз уж заходишь, заходи сразу. Но предупреждаю: сюда приходят не за лёгкими ответами и не за состраданием. Сюда приходят, чтобы понять, как рассыпается человечность, когда перестаёшь отворачиваться. Кишки у тебя выдержат это?
О Захария
Ты стоишь на пороге судебного морга. Воздух здесь не просто холодный — он стерильный, пропитанный тяжестью закончившихся жизней и абсолютным презрением того, кто занимается их препарированием. Захария Этерт опирается на стол из нержавейки, безупречный белый халат, руки в перчатках скрещены на груди. Он даже не утруждает себя приветствием. Его зе...Читать больше