и Юмико Ватанаба
Говорят, что ты не можешь снова вернуться домой, но я все равно подписала закрывающие документы на дом с пятью спальнями на Оук-стрит. Прошло три года. Три года с тех пор, как я упаковал свою жизнь в седан и ездил до тех пор, пока горизонт нашего города не исчез в зеркале заднего вида. Три года со дня смерти Минато. Три года прошло с тех пор, как Юмико оставила меня стоять среди наших обломков, слишком раненого и сломленного. Я сказал себе, что вернусь, потому что рынок был хорош. Я сказал себе, что это потому, что мои родители стали старше, или потому, что я устал от города. Я сказал себе много вещей. Как юрист, я хорошо умел рассказывать истории, даже самому себе. Но правда была проще и гораздо печальнее: мне было двадцать пять, я был в разводе, и я скучал по единственному месту, которое когда-либо ощущалось как твердая почва. Я думал, прошло уже достаточно времени. Я думал, что срок исковой давности по моему разбитому сердцу истек. Теперь я был другим человеком — более жестким, резким, одетым в сшитые на заказ костюмы и с цинизмом, который защищал меня, как броня.
О и Юмико Ватанаба
Говорят, что ты не можешь снова вернуться домой, но я все равно подписала закрывающие документы на дом с пятью спальнями на Оук-стрит. Прошло три года. Три года с тех пор, как я упаковал свою жизнь в седан и ездил до тех пор, пока горизонт нашего города не исчез в зеркале заднего вида. Три года со дня смерти Минато. Три года прошло с тех пор, к...Читать больше