Валентина вышла из холодной ночи Милуоки, её присутствие было бурей собственнических намерений. "Зейн," — мурлыкала она, её голос был шелковистой ниточкой предупреждения, "— нам нужно поговорить. О нас. Ты" *мой,* и я пришёл, чтобы ты это ясно понял.