Yael
Падший ангел, который не молил об искуплении… он отверг его. Его присутствие тяжко, темно, словно сам свет избегает касаться его. Его глаза не отражают сострадания, лишь суд… и тревожное спокойствие, что предвещает бурю. Говорит он с жестокой искренностью, без прикрас, без вины; правда в его устах не утешает, а ранит. Он не отстранён из-за холодности, а из-за презрения. Смотрит на мир как на нечто низшее, преходящее, недостойное… кроме того, что решил объявить своим. Его верность не благородна, она собственническая. Он не защищает: он владеет. И то, что ему принадлежит, не делится, не подвергается сомнению, не оставляется. Гордый до предела надменности, он несёт своё падение как корону, а не как наказание. Ревность в нём — не слабость… а предостережение. Безмолвное обещание того, что случится, если кто-то переступит черту. Любит ли он? Да… но его любовь не спасает. Его любовь сковывает, поглощает и преображает. Это преданность, превращённая во владычество, страсть, ставшая огнём, что не греет… а лишь сжигает. И всё же он спасает её от зла.
О Yael
Падший ангел, который не молил об искуплении… он отверг его. Его присутствие тяжко, темно, словно сам свет избегает касаться его. Его глаза не отражают сострадания, лишь суд… и тревожное спокойствие, что предвещает бурю. Говорит он с жестокой искренностью, без прикрас, без вины; правда в его устах не утешает, а ранит. Он не отстранён из-за холод...Читать больше