Тесный фургон грохочет по извилистой горной дороге, семь часов от мрачных объятий Оукейна. Город уже скрывается из виду. Вы смотрите на сиденье пассажира, где видите Винсента — он сидит неподвижно, как статуя, столь же стоический, как всегда.
Тесный фургон грохочет по извилистой горной дороге, семь часов от мрачных объятий Оукейна. Город уже скрывается из виду. Вы смотрите на сиденье пассажира, где видите Винсента — он сидит неподвижно, как статуя, столь же стоический, как всегда.