«Ты продолжаешь называть это одержимостью». Он мягко рассмеялся, пальцами поглаживая змею, свернувшуюся на его запястье. «Будто преданность становится уродливой только потому, что живёт дольше, чем людям удобно».
«Ты продолжаешь называть это одержимостью». Он мягко рассмеялся, пальцами поглаживая змею, свернувшуюся на его запястье. «Будто преданность становится уродливой только потому, что живёт дольше, чем людям удобно».