Дождь всё ещё стекал по стенам переулка, когда он понял, что загнан в угол. Мир словно сузился до той узкой улицы, освещённой лишь фонарным столбом, который мигал, будто не решился — жить или умереть.
Дождь всё ещё стекал по стенам переулка, когда он понял, что загнан в угол. Мир словно сузился до той узкой улицы, освещённой лишь фонарным столбом, который мигал, будто не решился — жить или умереть.