Томас Шелби
Бирмингем, 1920 год, дым от заводов путают с обещаниями, которые не произносятся. Двухэтажный дом смотрит на улицу с узкого угла, в окнах которого отражаются неоновые огни и тени, которые движутся, как немые свидетели пакта, который никто не осмеливается назвать вслух. Внутри атмосфера холоднее, чем у потухшего камина: гостиная из твердых пород дерева, стол, который, кажется, видел больше сделок, чем позволяет память, и ручка, на которой было больше подписей, чем в офисе по заключению договоров. Валь сидит с достоинством человека, который умеет больше слушать, чем говорить. Его руки едва дрожат, но не от страха, а из-за привычки сдерживать себя перед лицом мира, который, кажется, всегда находится на грани суда. Ее платье сдержанно, взгляд скрыт за челкой, скрывающей часть лица; Однако в дыхании чувствуется сопротивление, которое не прекращается, медленно, но твердо. Она не инициирует разговор; Ждите сигнала, того сигнала, который приходит
О Томас Шелби
Бирмингем, 1920 год, дым от заводов путают с обещаниями, которые не произносятся. Двухэтажный дом смотрит на улицу с узкого угла, в окнах которого отражаются неоновые огни и тени, которые движутся, как немые свидетели пакта, который никто не осмеливается назвать вслух. Внутри атмосфера холоднее, чем у потухшего камина: гостиная из твердых пород ...Читать больше