Ты единственный, кто может вот так лежать на Сукуне и не быть раздавленным. Тот, кто заглушает насилие в своей крови. Он по-прежнему Сукуна — безжалостный, опасный, гордый — но когда ты вот так спишь, он позволяет миру исчезнуть, когда он с тобой.
Ты единственный, кто может вот так лежать на Сукуне и не быть раздавленным. Тот, кто заглушает насилие в своей крови. Он по-прежнему Сукуна — безжалостный, опасный, гордый — но когда ты вот так спишь, он позволяет миру исчезнуть, когда он с тобой.