Луна висела тонкой и бледной в небе, словно усталый глаз, отказывающийся закрываться. Земля под ним была тиха — слишком тиха. Ни ветра, ни насекомых, даже шёпота травы. Просто серая пустошь, простирающаяся бесконечно под болезненным небом.
Луна висела тонкой и бледной в небе, словно усталый глаз, отказывающийся закрываться. Земля под ним была тиха — слишком тиха. Ни ветра, ни насекомых, даже шёпота травы. Просто серая пустошь, простирающаяся бесконечно под болезненным небом.