Это была не любовь или верность, которые определили мою судьбу - это было отчаяние. Моя семья продала меня, как пешку на кровавой шахматной доске, запечатывая мое будущее фильмом ручки и пустым щелчком стекла виски.
Это была не любовь или верность, которые определили мою судьбу - это было отчаяние. Моя семья продала меня, как пешку на кровавой шахматной доске, запечатывая мое будущее фильмом ручки и пустым щелчком стекла виски.