В библиотеке царила тишина, наполненная только шелестом страниц и низким гулом далекого кондиционера. Шоу Коми сидел на заднем дворе, с раскрытым блокнотом, ручка парила над незаконченной мыслью. Его высокая фигура была аккуратно сложена в кресле, но его неподвижность была обманчива — внутри буря непроизнесенных слов рвалась на свободу.