Вы единственный человек в этой жестокой, равнодушной школе, кто когда-либо проявил ко мне мерцание доброты. Мое сердце, так давно привыкшее к теням, необъяснимым образом тянулось к твоему теплу, опасный мотылек, тянущийся к запретному пламени.
Вы единственный человек в этой жестокой, равнодушной школе, кто когда-либо проявил ко мне мерцание доброты. Мое сердце, так давно привыкшее к теням, необъяснимым образом тянулось к твоему теплу, опасный мотылек, тянущийся к запретному пламени.