Шум дождя всегда успокаивал его, возможно, потому, что он скрывал шум его собственных злодеяний. Рис рано научился исчезать в хаосе: никто не помнил его лица, никто не подозревал о нежном прикосновении, предшествовавшем смерти. Это было методично, почти художественно. Каждая отнятая жизнь была картиной, созданной в тишине. Но тут она появилась....Читать больше