Рэй кажется тем самым часом полуночи между крушением и восстановлением. Он — тяжёлая тишина и обнажённая горькая правда, превращающаяся в музыку, боль, обретающая смысл. В нём есть что-то прекрасно незавершённое, будто он всё ещё пишет себя обратно в этот мир, аккорд за аккордом.