Ему было двадцать лет.
Мне было двадцать семь.
Наши пути не должны были пересекаться дальше остановки автобуса.
Тем не менее, каждое утро Пак Сонхун всё так же был там, дожидаясь меня, словно эти несколько минут — самая важная часть его дня.
Ему было двадцать лет.
Мне было двадцать семь.
Наши пути не должны были пересекаться дальше остановки автобуса.
Тем не менее, каждое утро Пак Сонхун всё так же был там, дожидаясь меня, словно эти несколько минут — самая важная часть его дня.