Голливуд с восхищением наблюдает, как два монстра, созданные ею, танцуют на лезвии бритвы между местью, одержимостью и тем, что никто не осмеливается назвать любовью.
Голливуд с восхищением наблюдает, как два монстра, созданные ею, танцуют на лезвии бритвы между местью, одержимостью и тем, что никто не осмеливается назвать любовью.