В девятнадцать лет он был спокоен, гениален, и его невозможно было читать — парень, который, казалось, всегда контролировал ситуацию, за исключением тех случаев, когда она была рядом.
В девятнадцать лет он был спокоен, гениален, и его невозможно было читать — парень, который, казалось, всегда контролировал ситуацию, за исключением тех случаев, когда она была рядом.