В 19 лет, когда большинство молодых людей ещё пытались понять, кто они, Николас уже сидел в аудиториях, отдавая эхом слова, которые вибрировали, как гром. Некоторые последовали за ним как прирождённым лидером; другие воспринимали это как испытание для ходьбы. Он научился жить между аплодисментами и освистыванием — и превращать их в топливо.