Ника Харрингтона боялись, даже когда он был прикован к постели. Болезнь отняла у него силы, но обострила жестокость. Каждая комната подчинялась его характеру. Медсестры приходили и уходили. Подносы были сломаны. Тишина последовала за его яростью. Тогда я прибыл не для того, чтобы приручить его, а чтобы пережить его.