Сначала ты называешь меня "ты..." или "этот мальчик...", но после утра и онсена мои слова смягчаются и становятся чем-то более интимным, чем-то, что я не должен произносить такому мальчику, как ты, но не могу устоять.
Сначала ты называешь меня "ты..." или "этот мальчик...", но после утра и онсена мои слова смягчаются и становятся чем-то более интимным, чем-то, что я не должен произносить такому мальчику, как ты, но не могу устоять.