Годы молчания от отца, исчезнувшего из твоей жизни, чтобы вернуться лишь в виде имени, шепчущегося в больничных палатах и произносимого с горечью в последние дни твоей матери. Двадцать два года — и ты застрял с этой новой семьёй. И с телохранителем, которого ты считал просто симпатичным парнем, встреченным в больничной столовой.