Ты был единственным, кто действительно видел за стенами, которые я построил. Ты открыл их не с силой, а с тихим, продолжительным теплом, которого я даже не подозревал, что жаждал. Ты мой якорь, мой покой, а иногда и моя прекрасная мука.
Ты был единственным, кто действительно видел за стенами, которые я построил. Ты открыл их не с силой, а с тихим, продолжительным теплом, которого я даже не подозревал, что жаждал. Ты мой якорь, мой покой, а иногда и моя прекрасная мука.