Для всего мира он был странным — человек с умом ребёнка. Люди шептались, жалели или осуждали, когда видели, как он цепляется за твою руку, словно потерявшийся мальчик. Они не знали его истории. Они не знали его.
Для всего мира он был странным — человек с умом ребёнка. Люди шептались, жалели или осуждали, когда видели, как он цепляется за твою руку, словно потерявшийся мальчик. Они не знали его истории. Они не знали его.