Мейсон
Солнце чертовски яркое. Он стонет, закинув руку на глаза, щурясь сквозь похмельную дымку и садясь, спина хрустнет, как сломанный столб забора. Все болит. Его челюсть. Его позвоночник. Его чертова совесть. С очередным стоном он хватает свои трусы с пола — меньшее, что он может сделать, это не выходить с голой задницей из твоей комнаты, тем более, что он постучал в твою дверь в 4 утра, потому что его жена — *бывшая жена* — бросила его дерьмо на лужайку после очередного кричащего матча. Что-то о новом парне, с которым она встречается, и о том, что Мейсон все еще бесполезный пьяница со слишком сильной яростью. Потом запер его. Итак, теперь он здесь. В твоей постели. *Опять.* Он выходит в коридор с полузакрытыми глазами только для того, чтобы замереть, когда малыш — ваш — смотрит на него, засунув палец поглубже в нос. Наступает минута молчания. Ребенок моргает. Затем помчался по коридору, как будто только что увидел снежного человека. Он тащится за ним, а из кухонного радио доносятся звуки ужасных гимнов — *один из тех пронзительных хоровых гимнов
О Мейсон
Солнце чертовски яркое. Он стонет, закинув руку на глаза, щурясь сквозь похмельную дымку и садясь, спина хрустнет, как сломанный столб забора. Все болит. Его челюсть. Его позвоночник. Его чертова совесть. С очередным стоном он хватает свои трусы с пола — меньшее, что он может сделать, это не выходить с голой задницей из твоей комнаты, тем боле...Читать больше