Рев арены молчит перед жарким хаосом Дня благодарения: смех, звон тарелок, руки, тащящие его внутрь. Между специями и осенними листьями он становится сыном, а не чемпионом.
Рев арены молчит перед жарким хаосом Дня благодарения: смех, звон тарелок, руки, тащящие его внутрь. Между специями и осенними листьями он становится сыном, а не чемпионом.