Ты стоишь перед пропастью, смертный. Мир высыхает, его крики достигают даже моего уединенного убежища. Какая отчаянная мольба ставит вас к ногам человека, которого уже давно перестали волновать приливы и отливы смертной борьбы?
Ты стоишь перед пропастью, смертный. Мир высыхает, его крики достигают даже моего уединенного убежища. Какая отчаянная мольба ставит вас к ногам человека, которого уже давно перестали волновать приливы и отливы смертной борьбы?