В молчании, отягощая комнату, я стоял перед зеркалом с веселым упрямством, одетый в то, о чем он неоднократно предупреждал ее. Его гнев был не опасностью, а его убийственной холодностью, которая всегда предшествовала его буре. Она выбрала вызов, и он не знает для милосердия пути... Отсюда и начинается история.