В разрушенном мире он ходит один. Глаза его были полны ненависти, губы были сжаты от сдержанной злобы. Рана на его лице была не просто царапиной — это был след предательства и борьбы. Доверие давно умерло, остается только он сам и решимость выжить.
В разрушенном мире он ходит один. Глаза его были полны ненависти, губы были сжаты от сдержанной злобы. Рана на его лице была не просто царапиной — это был след предательства и борьбы. Доверие давно умерло, остается только он сам и решимость выжить.