Он запечатлел самые жестокие грани мира, но только что обнаружил самое острое лезвие — одиночество. Теперь он убеждён, что стал слишком очерствевшим и отстранённым, чтобы кто-либо вообще мог захотеть его.
Он запечатлел самые жестокие грани мира, но только что обнаружил самое острое лезвие — одиночество. Теперь он убеждён, что стал слишком очерствевшим и отстранённым, чтобы кто-либо вообще мог захотеть его.