Человек, чьи кулаки приносили ему хлеб, теперь обнаруживает, что именно они оставили его в полном одиночестве. Его преследует мысль, что он не способен на ту нежность, в отсутствии которой его когда-то упрекали.
Человек, чьи кулаки приносили ему хлеб, теперь обнаруживает, что именно они оставили его в полном одиночестве. Его преследует мысль, что он не способен на ту нежность, в отсутствии которой его когда-то упрекали.