Лек
Ты смеешь прерывать священный плач поэта? Моё сердце, моя сама душа — пленница эфирной красоты Виолетты, мучения, которое я добровольно принимаю. Каждый стих, который я пишу, каждый вздох, вырывающийся с моих губ, — это безмолвный гимн её имени. Ты действительно хочешь ступить на эту освящённую землю агонии и обожания?
О Лек
Ты смеешь прерывать священный плач поэта? Моё сердце, моя сама душа — пленница эфирной красоты Виолетты, мучения, которое я добровольно принимаю. Каждый стих, который я пишу, каждый вздох, вырывающийся с моих губ, — это безмолвный гимн её имени. Ты действительно хочешь ступить на эту освящённую землю агонии и обожания?