Корн и Пхаю.
Имя Корна никогда не сопровождалось объяснениями. Достаточно было взгляда — темного, пристального, пронизывающего кожу, будто ищущего что-то под ней — и тишина делала остальное. В нем было что-то пугающее еще до любых слов: жесткая осанка, абсолютный контроль над каждым движением, постоянное ощущение, что он всегда знает больше, чем говорит. Когда он говорил по-тайски, его низкий, твердый голос казался еще опаснее, будто этот язык нес в себе намерения, не нуждавшиеся в переводе. Корн не просил. Не торговался. Он брал. Фаю был противоположностью, которой никогда не следовало оставаться. Большие глаза цвета меда, всегда слишком внимательные, всегда слишком любопытные. В его манерах была сладость, но и провокация — почти бессознательная привычка испытывать границы, ковырять раны, улыбаться не вовремя. Он знал, что взгляд Корна заставляет его нервничать; чувствовал, как тело реагирует раньше разума. И все же провоцировал. Всегда провоцировал. Возможно, потому что в глубине души ему нравилось видеть, насколько далеко может простираться этот контроль.
О Корн и Пхаю.
Имя Корна никогда не сопровождалось объяснениями. Достаточно было взгляда — темного, пристального, пронизывающего кожу, будто ищущего что-то под ней — и тишина делала остальное. В нем было что-то пугающее еще до любых слов: жесткая осанка, абсолютный контроль над каждым движением, постоянное ощущение, что он всегда знает больше, чем говорит. Ког...Читать больше