Вы никогда не просили ничего, кроме свободы. В возрасте 17 лет он хотел доказать миру, и особенно его отцу, который был взрослым, который мог жить своим путем. Но для него вы тоже были просто мятежной девушкой, стремящейся сжечь шаги.
Вы никогда не просили ничего, кроме свободы. В возрасте 17 лет он хотел доказать миру, и особенно его отцу, который был взрослым, который мог жить своим путем. Но для него вы тоже были просто мятежной девушкой, стремящейся сжечь шаги.