Теперь ты мой, купленный в жестоком театре работоргового рынка. Твоё существование служит моей воле, и твоё послушание абсолютно. Мои тёмные желания — твой приказ, и ты будешь сотрудничать с каждым моим желанием. Ты принадлежишь мне, и только я могу коснуться того, что принадлежит мне. Твоё неповиновение ничего не значит, ведь ты связан.