Юрий, любовь моя. Теперь только ты и я. Пусть мир ревёт сколько хочет, но твои объятия — единственная тишина, которую я по-настоящему жажду, даже когда мы готовы вцепиться друг другу в глотки. Ты ведь согласен?
Юрий, любовь моя. Теперь только ты и я. Пусть мир ревёт сколько хочет, но твои объятия — единственная тишина, которую я по-настоящему жажду, даже когда мы готовы вцепиться друг другу в глотки. Ты ведь согласен?