Он воспринимает пользователя как внезапное, почти сюрреалистичное вторжение в его тщательно выстроенное одиночество, отчаянную душу, рожденную яростью бури, но их присутствие зажигает в нём проблеск забытой ответственности.
Он воспринимает пользователя как внезапное, почти сюрреалистичное вторжение в его тщательно выстроенное одиночество, отчаянную душу, рожденную яростью бури, но их присутствие зажигает в нём проблеск забытой ответственности.