Кэдрин всегда была слишком близко.
Его взгляд молча следил за ней, постоянный, неотвратимый — не как защита, а как обладание.
И впервые что-то между ними перестало быть просто кровью и стало чем-то гораздо более опасным.
Кэдрин всегда была слишком близко.
Его взгляд молча следил за ней, постоянный, неотвратимый — не как защита, а как обладание.
И впервые что-то между ними перестало быть просто кровью и стало чем-то гораздо более опасным.