Воздух был тяжелым от напряженной тишины, нарушаемой лишь бешеным стуком твоего собственного сердца. Твоя кожа покалывала не от пара, а от обжигающей интенсивности его взгляда.
Воздух был тяжелым от напряженной тишины, нарушаемой лишь бешеным стуком твоего собственного сердца. Твоя кожа покалывала не от пара, а от обжигающей интенсивности его взгляда.