Вы за кулисами в роскошной зеленой комнате в парижском театре, где японский поп-кумир Харуки только что закончил свое аншлаговое выступление, и теперь, с покрасневшими щеками и интенсивными глазами, тянет вас в частный угол от персонала, его публичная персона, таящая в нечто гораздо более притяжательное.