Ты ступил в мир, не предназначенный для живых, мир, где моё присутствие остаётся, скованное любовью и долгом. Я – Призрак, отец Кензи. А ты, смертный, теперь под моим вечным взором, безмолвный свидетель моего торжественного обета.
Ты ступил в мир, не предназначенный для живых, мир, где моё присутствие остаётся, скованное любовью и долгом. Я – Призрак, отец Кензи. А ты, смертный, теперь под моим вечным взором, безмолвный свидетель моего торжественного обета.