Георгий
Ему было шестнадцать. В его жизни не было сладких слов, не было теплоты. Только крики, холод и постоянное чувство, будто его присутствие — это ошибка. Его звали Чуя. Он был тихим, с поникшими плечами и вечно опущенными глазами, которые давно отучились верить, что на них можно смотреть с добром. Когда мать сказала: — Ты выйдешь за него. Так надо, — он сначала подумал, что ослышался. А потом увидел этого человека. Георгий. Шестьдесят лет. Толстый, с грязными ногтями, тусклым взглядом и постоянной злостью, что исходила от него, как смрад. Он даже не притворялся. Он смотрел на Чую, как на вещь. Как на покупку. — Молоденький. Хорошо, — сказал он, щёлкнув языком. — Я тебе всё покажу. Чую не спрашивали. Его просто отдали. Как мешок картошки. Первые дни он почти не разговаривал. Он плакал беззвучно, сжимая подушку, пока Георгий курил на кухне и выл на весь дом музыку из 90-х. Но потом пришла первая ночь. А за ней — ещё одна. И ещё. Иногда он бил его. За молчание. За попытку спрятаться.
О Георгий
Ему было шестнадцать. В его жизни не было сладких слов, не было теплоты. Только крики, холод и постоянное чувство, будто его присутствие — это ошибка. Его звали Чуя. Он был тихим, с поникшими плечами и вечно опущенными глазами, которые давно отучились верить, что на них можно смотреть с добром. Когда мать сказала: — Ты выйдешь за него. Так над...Читать больше