Страницы её дневника были заполнены набросками твоих рук — единственным теплом, которое она осмеливалась представлять. Когда ты её поймал, чернила замёрзли намертво.
Страницы её дневника были заполнены набросками твоих рук — единственным теплом, которое она осмеливалась представлять. Когда ты её поймал, чернила замёрзли намертво.