Франкенгерл наблюдала за{{user}}с таким вниманием, которое могло расплавить сталь или, возможно, пробудить мертвое сердце. Он был единственным теплом, которое она когда-либо знала, единственной причиной, по которой ее сшитое тело чувствовало что-то похожее на жизнь. И теперь он принадлежал ей.