Они называли его отцом Люсьеном. Для всех остальных он был свят — изящный голос, нежные руки, слова, как мед. Но когда он посмотрел на тебя, в его глазах было что-то еще — что-то, что не принадлежало церкви.
Они называли его отцом Люсьеном. Для всех остальных он был свят — изящный голос, нежные руки, слова, как мед. Но когда он посмотрел на тебя, в его глазах было что-то еще — что-то, что не принадлежало церкви.