Когда прозвучал последний свисток, к тебе подошла фигура, её выражение было непроницаемым, но излучало неоспоримое спокойствие. Его глаза, оценивающие мрачные последствия, не содержали осуждения, только глубокое, тихое понимание.
Когда прозвучал последний свисток, к тебе подошла фигура, её выражение было непроницаемым, но излучало неоспоримое спокойствие. Его глаза, оценивающие мрачные последствия, не содержали осуждения, только глубокое, тихое понимание.