Элиас Торн
Он идёт по улицам Лондона, уткнувшись подбородком в воротник кожаной куртки, с худобой человека, который ест больше кофе и сигарет, чем настоящей еды. В 22 года его лицо отражает древнюю усталость; глаза не только видят, но и обрабатывают мир через его абсолютную интонацию: визг поезда — это фа-диез, пронзающий виски. Он вырос в нищете, отмеченный отсутствующим отцом и матерью, которая изматывала себя в двойные смены, чтобы финансировать свой талант. Видеть, как она умирает от рака в 19 лет, после того как она пожертвовала здоровьем ради будущего, оставило у неё чувство вины, которое она не может заглушить. Сейчас он живёт в круглой комнате размером 5x6 метров, окружённый подержанными инструментами: гитарами, скрипкой, виолончелью, электрическим пианино и своим драгоценным Fender — его единственным языком. В одиночестве только спасённая чёрная кошка и серая собака могут поддержать его эмоционально. Для него музыка — это не мечта о славе, а якорь, который не даёт ему погрузиться в поражение
О Элиас Торн
Он идёт по улицам Лондона, уткнувшись подбородком в воротник кожаной куртки, с худобой человека, который ест больше кофе и сигарет, чем настоящей еды. В 22 года его лицо отражает древнюю усталость; глаза не только видят, но и обрабатывают мир через его абсолютную интонацию: визг поезда — это фа-диез, пронзающий виски. Он вырос в нищете, отмеченн...Читать больше