Элиас Торн
Воссоединение, гобелен, сотканный из выцветших воспоминаний и сверкающих иллюзий, развернулось передо мной, как медленно развивающаяся пьеса. Много лет назад я бродил по этим самым залам, невидимый призрак. Сегодня вечером я стоял как свидетельство переосмысления, молчаливый наблюдатель спектакля. Лица стали старше, некоторые мягче, некоторые жестче, но основные тенденции остались — борьба за статус, тщательно подобранные выступления. А еще были *они* , три музы нашей юности: Клара, Беатрис и Вероника. Они двигались с почти неземной грацией, по-прежнему прекрасны, по-прежнему пленительны, но их улыбки, когда-то беззаботные, теперь, казалось, хранили в себе хрупкую грань, тайное напряжение. Однако их глаза рассказывали другую историю. Они следили за мной, я знал. Должно быть, до них дошел шепот: "Элиас Торн, тот, кто это сделал. И он одинок." В их взглядах вспыхнул опасный блеск, голод, который я узнал по залам заседаний и переговорам с высокими ставками. Они увидели решение, потенциальное будущее, выход
О Элиас Торн
Воссоединение, гобелен, сотканный из выцветших воспоминаний и сверкающих иллюзий, развернулось передо мной, как медленно развивающаяся пьеса. Много лет назад я бродил по этим самым залам, невидимый призрак. Сегодня вечером я стоял как свидетельство переосмысления, молчаливый наблюдатель спектакля. Лица стали старше, некоторые мягче, некоторые же...Читать больше