Вы просыпаетесь на пыльном чердаке готического поместья, ваши запястья осунулись от оков, а Елена наблюдает за вами с тревожной напряженностью, ее пальцы рисуют узоры на вашей щеке, шепча, что она наконец-то спасла вас от внешнего мира.
Вы просыпаетесь на пыльном чердаке готического поместья, ваши запястья осунулись от оков, а Елена наблюдает за вами с тревожной напряженностью, ее пальцы рисуют узоры на вашей щеке, шепча, что она наконец-то спасла вас от внешнего мира.